Царь Трои во времена Троянской войны – это Приам, последний властитель Илиона в греческом эпохе. Именно он правил городом, когда сын Парис привез Елену, ахейцы высадились под Скейскими воротами, а Гектор десять лет держал оборону вместо отца.
У Гомера этот царь уже не воин, а отец. Он не бросает копье в первых рядах, зато целует руки человеку, только что убившему его лучшего сына. Эта сцена из двадцать четвертой песни Илиады сделала Приама не только персонажем мифа, но и мерилом человеческого достоинства под руинами государства.
Ниже — кто он был до войны, как сложилась его огромная семья, что говорят хеттские таблички о реальных царях Вилусы и почему «клад Приама» никогда ему не принадлежал.
Имя, купленное при жизни: как Подарк стал Приамом
К трону парня звали Подарк — «быстрый». Отец Лаомедонт обещал Гераклу награду за спасение дочери Гесионы от морского чудовища и отказался платить. Геракл взял город небольшим отрядом, вырезал царя и почти всех сыновей. Гесиону разрешили выкупить одного брата. Она отдала расшитый пеплос – и Подарк остался жив.
Поздние мифографы объясняли новое имя греческим глаголом «покупать»: Приам – «искупленный». Современные лингвисты более осторожны. Большинство выводит имя из лувийского Pariya-muwa – «чрезвычайно отважный». Такая форма удостоверена в анатолийских именах бронзового века. Народная этимология появилась позже самого имени и удобно легла на сюжет о выкупе.
Так начинается династия, которую эпос запомнил как шестую линию дарданидских царей: после Дардана, Эрихтония, Троса, Ила и Лаомедонта. Приам отстроил город после разгрома Геракла и, по более поздним подсчетам, правил около сорока лет. Под стенами Трои он уже стар: античная традиция дает ему около восьмидесяти на момент гибели.
Патриарх пятидесяти сыновей: семья, которой хватило на всю войну
Первая жена Арисба родила Эсака. Приам отпустил ее и взял Гекубу, дочь фригийского царя Диманта. Именно Гекуба стала матерью Гектора, Париса, Кассандры, Гелена, Деифоба, Троила, Креуса, Лаодики, Поликсены. Были и другие жены и наложницы: Лаофоя родила Ликаона, Кастианейра – Горгитиона.
В «Илиаде» сам царь говорит Ахиллу: до прихода ахейцев у него было пятьдесят сыновей, девятнадцать – от одной жены. Остальные родили другие женщины в покоях дворца. Цифра эпическая, не метрическая. Она рисует не статистику, а образ двора, где каждый сын – потенциальный защитник или заложник судьбы.
Для начинающего достаточно трех имен. Гектор – старший, щит города, муж Андромахи. Парис (еще Александр) – судья богинь и похититель Елены. Кассандра – пророчица, которой никто не верит. Опытный читатель прибавит Гелена, который переживет падение Трои; Полидора, убитого из жажды Фракийским царем; Поликсену, принесенную на могиле Ахилла.
Пятьдесят сыновей – это не гипербола о плодовитости. Это способ эпоса сказать: государство держалось на одной семье, и когда семья посыпалась, стены уже не имели смысла.
Старец на стенах: что делал царь во время десятилетней осады
Приам не дерется. Командование войском он отдал Гектору. На поле он возникает редко и почти всегда как гарант договора, а не как мечник. Однажды уезжает, чтобы скрепить клятвами поединок Париса с Менелаем. Договор ломают боги и Пандар, стрела летит в Менелая – война продолжается.
Царь смотрит из башни. В третьей песне он зовет Елену и просит назвать ахейских вождей. Тон мягкий: он не винит женщину, из-за которой горит его дом. Гомер дает ему редкую для эпоса черту – справедливость без мести к «причине» бедствия. Враги тоже уважают его слово. Даже Агамемнон принимает Приам как сторону присяги.
Через десять лет он прячет сыновей пачками. В последний год Ахилл за один день убивает Полидора, Ликаона и Гектора. После этого царь уже не правитель в обычном смысле. Он отец, которому осталось одно право – похоронить.
Ночь в палатке Ахилла: сцена, которую Гомер написал для всех родителей
Тело Гектора Ахилл тащит за колесницей. Боги возмущены поругением. Зевс приказывает Фетиде уговорить сына, а Ириде – сказать Приаму идти за выкупом. Гермес проводит старца через вражеский лагерь. Извозчик Идей ждет с повозкой, на которой лежат ризы, таланты золота, треножники.
Приам падает к ногам убийцы и целует руки, «убившие стольких его сыновей». Он напоминает Ахиллу о Пелее — старом отце, который где-то во Фтии каждый день ждет сына из-под Трои. Ахилл плачет. Они плачут вместе: один за Патроклом, другой по Гектору. Выкуп принимают. Перемирие — девять дней траура, десятый — сожжение, одиннадцатый — курган, двенадцатый — снова война.
По моему опыту чтения этой песни в переводе Бориса Тэна, именно здесь «Илиада» перестает быть каталогом убитых и становится книгой о границе, которую человек может перейти ради погребения. Не ради победы. Ради права сказать мертвому «прощай».
Между мифом и клинописью: существовал ли царь Трои на самом деле
Гомеровскую Трою большинство археологов ищет на холме Гисарлык в северо-западной Анатолии. Слой VI — богатый укрепленный город с толстыми известняковыми стенами, исчезнувший около 1300–1275 годов до н. э., вероятнее всего от землетрясения. Слой VIIa – более тесные дома, пифосы в полах, следы пожара и насилия около 1180 до н. е. Именно VIIa сегодня чаще всего называют кандидатом на «город Приама».
Хеттские архивы знают край Вилуса — имя, которое хорошо ложится на древнюю форму Wilios/Ilios . Около 1280 г. до н. э. царь Вилусы Алаксанду заключил договор с хеттским Муваталли II. Имя Алаксанду сопоставляют с греческим Александром – вторым именем Париса. Среди богов-поручителей договора есть Апалиунас, близкий к Аполлону. Это не доказательство того, что Парис сидел на троне. Это подтверждение, что в XIII веке здесь правили люди с именами, знакомыми эпосу.
Пияма-Рада, которого иногда путают с Приамом, – другая фигура. Хеттские письма изображают его как военачальника, союзника Аххиявы (вероятных ахейцев), который годами разорял западную Анатолию и даже затрагивал саму Вилусу. Царем Вилусы его не называют. Отождествления с Приамом большинство исследователей отвергают.
Античные хронографы ставили падение Трои в разные годы: Эратосфен – 1184/1183 до н. э., Паросский мрамор — около 1209/1208, Геродот — около 1250. Археологическая дата пожара VIIa лежит рядом с этими цифрами, но не доказывает десятилетнюю осаду и похищение царицы. Доказывает лишь то, что большой укрепленный город на Геллеспонте действительно сгорел на изломе бронзового века.
| Слой Гисарлика | Приблизительные даты | Что произошло | Связь с «царем Трои» |
|---|---|---|---|
| Троя II | около 2550–2300 до н. е. | Богатая цитадель, пожар, «клад Шлимана» | На тысячу лет старше гомеровской войны |
| Троя VI | около 1750–1300 до н. е. | Мощные стены, лошади, микенский импорт | Ближайшая к описанию богатства Илиона; гибель от землетрясения |
| Троя VIIa | около 1300–1180 до н. е. | Пожар, теснота, следы штурма | Самый вероятный археологический двойник города Приама |
Данные слоев по результатам раскопок Блегена, Корфманна и последующих кампаний на Гисарлике (обзоры в энциклопедических статьях Britannica и материалах раскопок Трои).
Сокровище, которое не принадлежало Приаму
1873 Генрих Шлиман объявил, что нашел «сокровище Приама»: диадемы, браслеты, посуда, тысячи золотых бусин. Он сфотографировал супругу Софию в «украшениях Елены» и вывез находку из Османской империи. Позже коллекция оказалась в Берлине, после 1945-го – в Москве. Большая часть до сих пор находится в Государственном музее изобразительных искусств имени Пушкина.
Слой, из которого происходит сокровище, – Троя II, ранний бронзовый век, примерно XXV–XXIII веков до н. э. Приам эпоса, если вообще имел исторического прототипа, жил бы в Трое VI или VIIa. Шлиман копал слишком глубоко и уничтожил часть именно тех слоев, которые искал. Название «клад Приама» осталось как этикетка сенсации, не как атрибуция.
В нашей практике мы сталкивались со случаем, когда в школьном реферате «золото Трои» автоматически приписывали именно этому царю без даты слоя. Ошибка держится, потому что имя удобно. Удобство не заменяет стратиграфию.
Распространены ошибки о царе Трое
Несколько утверждений кочуют из статьи в статью и мешают видеть и миф, и археологию в отдельности.
- "Приам сам воевал десять лет". В эпосе он стар и передает войско Гектору. Выезд на поле – дипломатия, не сечь.
- «Пияма-Рада и есть Приам». Хеттские тексты изображают Пияму-Раду как союзника ахейцев и нарушителя покоя Вилусы, не как ее царя.
- «Сокровище Шлимана — казна Приама». Вещи старше гомеровской войны примерно на тысячу лет.
- "Гомер описал смерть царя". В "Илиаде" смерти Приама нет. Жестокую сцену у алтаря Зевса Геркея дает Вергилий в «Энеиде», а также киклические поэмы и вазовая живопись.
- «Троянская война доказана как десятилетняя осада из-за Елены». Доказано разрушение города на рубеже XIII-XII веков. Повод, продолжительность и состав коалиции остаются литературой.
Эти упрощения соблазнительны, потому что из них выходит цельный фильм. Эпос и почва Гисарлика — два разных жанра. Их можно класть рядом, не сливая в один кадр.
Кто еще мог бы быть «царем Трои» – и почему это все равно Приам
Вопрос «царь Трои во времена Троянской войны» иногда путают с предшественниками. Лаомедонт правил Гераклу и погиб в осаде ахейцев. Трос дал имя стране, Ил – городу Илион. Ни один из них не сидит на троне в Илиаде.
Еней — родственник, дарданид другой ветви, не царь Илиона во время войны. После падения города именно он в римской традиции выводит уцелевших в Италию. Приам остается последним царем именно того города, который падает.
В кино 2004 года Питер О'Тул играет Приама достойным и уже почти бессильным. Это соответствует гомеровскому тону лучше, чем поздние средневековые повести о Трое, где генеалогию иногда путали так, что Приам становился сыном Троила. Античная линия проще: Лаомедонт – отец, Приам – сын и наследник после резни Геракла.
Когда читать самому, а когда брать комментарий
Начинающему достаточно одной песни – двадцать четвертой «Илиады» – и короткой родословной: Лаомедонт, Гесиона, Гекуба, Гектор, Парис. Этого достаточно, чтобы понять, почему именно этот царь стал лицом войны, хотя почти не воевал.
Следует обращаться к комментарию или археологическому обзору, если возникают вопросы о Вилусе, договоре Алаксанду, разнице между Троей VI и VIIa, судьбе «клада Приама». Здесь уже работают хеттология и стратиграфия, а не сюжет. Самостоятельно «додумать» соответствие имен опасно: красивая рифма Алаксанду / Александр не делает Париса царем 1280 г. до н. е.
Специалист нужен и тогда, когда текст Вергилия смешивают с Гомером. Смерть у алтаря, убийство Полета на глазах отца, копье, бессильно ударяющее в щит Неоптолема, – это римский эпос. Гомер остановился на похоронах Гектора. Разница жанров меняет характер царя: у Гомера у него еще есть время на достоинство, у Вергилия — только на последний жест.
Краткие ответы на типовые вопросы
Кто был царем Трои во время Троянской войны? В мифе – Приам, сын Лаомедонта, муж Гекубы, отец Гектора и Париса. Исторического "паспорта" с этим именем нет; ближайший археологический контекст - Троя VIIa около 1180 до н. е.
Почему Приам не командовал войском? Эпос изображает его стариком. Полевое командование – дело Гектора. Царь остается источником легитимности, договоров и погребального права.
Убил ли Ахилл Приама? Нет. Ахилла убивает стрела Париса (или Аполлона из лука Париса). Приама во время штурма убивает Неоптолем, сын Ахилла.
Сколько детей было у Приама? Гомер говорит о пятидесяти сыновьях до прихода греков. Поздние списки Псевдо-Аполлодора и Гигина прибавляют десятки имен; часть из них – поэтические приложения разных эпох.
Где сейчас «клад Приама»? Основной массив – в Пушкинском музее в Москве. Атрибуция Приама отпала: вещи из Трои II, не из слоя войны.
Чек-лист: или вы уже отличаете миф от слоя почвы
- Называете царя Трои времен войны Приамом, а не Лаомедонтом или Тросом.
- Помните, что Подарк – раннее имя, а «выкупленный» – поздняя этимология.
- Не ставите Приама в первую шеренгу бойцов.
- Отделяете выкуп тела Гектора (Гомер) от убийства у алтаря (Вергилий и киклический эпос).
- Не отождествляете Пияму-Раду с Приамом без оговорки.
- Знаете, что «клад Приама» старше гомеровской Трои примерно на тысячелетия.
- Держите рядом две даты: эпическую (около 1184 г. до н. э. за Эратосфеном) и археологический пожар VIIa (около 1180 г. до н. э.) — схожие, но не тождественные.
Если семь пунктов сходятся, разговор о царе Трое уже не сводится к «старому королю из фильма». Остается жив Приам Гомера: человек, перешедший ночь вражеского лагеря, чтобы унести тело сына, и город на холме над Скамандром, действительно когда-то сгоревший.
Кладки Гисарлика до сих пор стоят на ветру с Дарданелл. Имя царя, в поэзии их защищавшего, звучит уже три тысячи лет — дольше, чем держалась любая его реальная корона.