Горы Загроса поднимаются стеной на западе, а Персидский залив сжимает страну узким горлом на юге. Именно здесь, в этом географическом тиске, десятилетиями формировалась особая военная машина Ирана — не одна армия, а две параллельные структуры, работающие по разным правилам, но под одной политической крышей. Артеш – регулярные вооруженные силы – отвечает за классическую защиту границ. Корпус стражей исламской революции (КСИР) — за сохранение самой идеологии и проекцию силы за пределы страны.
Сегодня, в середине 2026 года, эта система проходит серьезнейшее испытание со времен ирано-иракской войны. Вооруженные силы Ирана насчитывают около 610 тысяч активных военнослужащих, еще около 350 тысяч — в резерве. По версии Global Firepower страна занимает 16 место в мире. Но цифры только верхушка. Реальная сила кроется в комбинации огромного человеческого ресурса, массового производства дешевых дронов и ракет, а также уникальной двойной структуры командования, позволяющей продолжать сопротивление даже после тяжелых ударов по инфраструктуре.
История этой армии – это история глубокого разлома 1979 года. До революции Иран имел одну из самых современных армий региона, оснащенную американской техникой. После свержения шаха тысячи офицеров были уволены или казнены. Новый режим создал КСИР как параллельную структуру, лояльную прежде всего не государству, а исламской революции. Артеш остался, но потерял политический вес. Во время ирано-иракской войны 1980–1988 годов именно КСИР и отряды Басидж прославились массовыми атаками, в то время как регулярная армия выполняла более традиционные задачи. Это распределение ролей сохранилось до сих пор.
Двойная система – не случайность, а сознательная конструкция. Артеш насчитывает около 420 тысяч человек: 350 тысяч в сухопутных войсках (из них значительная часть – срочники), 18 тысяч во флоте, 37 тысяч в воздушных силах и 15 тысяч в силах ПВО. КСИР — примерно 190 тысяч, но с гораздо большим политическим весом и контролем над ключевыми оборонными производствами. Басидж, подчиненный КСИР, дает еще сотни тысяч мобилизационного ресурса – от 90 тысяч активных до потенциального миллиона.
Эта структура создает постоянное напряжение. Офицеры Артеша часто жалуются на меньший доступ к ресурсам и современной технике. КСИР получает приоритет в финансировании и политическом влиянии. В то же время, именно такая «конкуренция лояльностей» позволяет режиму страховать себя от возможного переворота со стороны регулярной армии.
Сухопутные войска Ирана — это, прежде всего, масса и артиллерия. По оценкам Global Firepower 2026 года, страна имеет около 2675 танков (T-72, локальные Zulfiqar, более старые Chieftain и M60) и более 75 тысяч других бронированных машин. Артиллерия насчитывает тысячи стволов и реактивных систем. Главный акцент – на оборонной глубине и способности вести затяжные боевые действия на своей территории. Механизированные дивизии и бригады распределены по региональным командам, что соответствует доктрине «мозаичной обороны» – децентрализованной системе, где каждый район может продолжать борьбу автономно.
Военно-морские силы выглядят скромно на бумаге: около 30–40 основных кораблей, включая три дизельные подлодки класса Kilo и десятки ракетных катеров. Но настоящая угроза не в больших кораблях. Иранские скоростные катера типа Boghammer, противокорабельные ракеты и мини-подлодки создают «роевую» тактику в Персидском заливе. КСИР имеет собственный флот, специально заточенный под асимметричные действия. В случае конфликта Ормузский пролив может стать ловушкой для любого крупного флота – именно эту карту Тегеран держит на столе десятилетиями.
Воздушные силы – самое слабое звено в классическом смысле. Около 551 самолетов в общей сложности, из них лишь часть в боеготовом состоянии. Легендарные F-14 Tomcat, которых Иран — единственная страна в мире — до сих пор эксплуатировала, в 2026 году понесли тяжелые потери при ударах по базам в Исфахане и других городах. Многие машины 1970-х годов (F-4, F-5, Mirage) продолжают летать благодаря невероятной изобретательности иранских техников, но современным стелс-истребителям они противостоять не могут. Иран же активно развивает беспилотную авиацию и системы ПВО собственного производства — «Бавар-373» и другие аналоги С-300.
Ракетная программа и дроны — это козырь, который позволяет Ирану оставаться игроком даже после деградации классической авиации. Баллистические ракеты разной дальности (от 300 до 2000 км), крылатые ракеты и огромный арсенал дронов Shahed-136 и его вариантов. Цена одного такого дрона – от 20 до 50 тысяч долларов. Во время эскалации 2026 года Иран трижды наращивал производство дронов, несмотря на удары по заводам. Децентрализованное производство и использование коммерческих компонентов делают эту программу очень живучей. Массовые запуски сотен и тысяч дронов в сочетании с ракетами создают насыщенную угрозу для систем ПВО противника.
В феврале 2026 года, когда операция «Эпическая ярость»/«Ревучий лев» началась ударами по Тегерану, Исфахану, Куму и другим городам, иранская система показала обе свои стороны. Классические объекты — авиабазы, составы ПВО, некоторые ракетные позиции — получили серьезные повреждения. Погибли высокопоставленные военные руководители. Однако ответ в виде массированных ракетно-дроновых залпов был быстрым. Децентрализованная структура КСИР и принцип «мозаичной обороны» позволили сохранить боеспособность даже после утраты части центрального командования.
Региональная роль иранской армии выходит далеко за пределы собственных границ. Через КСИР и подразделение «Кудс» Тегеран десятилетиями строил сеть союзников и прокси-сил — от «Хезболлы» в Ливане до хуситов в Йемене и разных иракских группировок. Эта "ось сопротивления" позволяет Ирану вести косвенную войну, не подставляя собственные регулярные части под прямые удары. В 2026 году многие из этих прокси также оказались под давлением, но сама сеть продемонстрировала живучесть.
Среди самых распространенных ошибок — утверждение, что у Ирана «нет нормальной авиации» или что «армия одна». На самом деле, авиация есть, но она сильно устарела и частично уничтожена. А армий две, и именно их сосуществование с постоянной внутренней конкуренцией является одним из ключевых факторов устойчивости режима. Еще одна иллюзия — санкции полностью парализовали иранский ВПК. На самом деле, санкции заставили страну стать одним из мировых лидеров в производстве дешевых дронов и ракет, а также в развитии асимметричных методов ведения войны.
Интересные факты об армии Ирана
- F-14 Tomcat — Иран остается единственной страной в мире, которая эксплуатировала эти легендарные истребители в 2026 году. Многие были уничтожены или повреждены во время весенних ударов, но сам факт их боевой службы через 50 лет после создания — уникальный пример инженерной выдержки.
- Производство дронов во время активной фазы конфликта 2026 выросло втрое. Заводы работают в рассредоточенном режиме, с резервными площадками, что делает программу очень устойчивой к ударам.
- Басидж - не просто ополчение. Это миллионный резерв, включающий как мужчин, так и женщин, который может быть быстро мобилизован для внутренней безопасности или поддержки фронта.
- Контроль над Ормузским проливом — стратегический рычаг, который Иран удерживает десятилетиями. Даже без современного флота способность заблокировать или усложнить прохождение танкеров остается реальной угрозой глобальной энергетике.
- Женщины в армии – с 2023 года официально разрешено служить в регулярных частях. Это не массовое явление, но символическое изменение традиционно консервативной системы.
- «Мозаичная оборона» — доктрина, согласно которой страна не полагается на один центр управления. Даже после утраты ключевых командиров отдельные региональные хабы могут продолжать автономные деяния.
Расходы на оборону официально оцениваются в районе 6–25 миллиардов долларов в зависимости от методики подсчета (через разные курсы и скрытые статьи). Значительная часть реального финансирования КСИР идет через контроль над экономическими секторами — от строительства до нефтехимии. Это дает корпусу финансовую независимость, которой у Артеша нет.
В 2026 году иранская армия продемонстрировала, что ее сила не в количестве современных танков или истребителей пятого поколения. Она способна адаптироваться, производить дешевое и массовое оружие, сохранять командную стойкость после ударов по «голове» и использовать географию и идеологию как дополнительные ресурсы. Две армии в одном государстве – это и слабость (из-за постоянного соперничества), и сила (из-за распределения рисков).
Ракетные и дроновые арсеналы продолжают обновляться. Сухопутные части сохраняют потенциал для затяжной обороны. Флот КСИР в заливе остается головной болью для любого противника. И даже после тяжелых потерь в воздухе и ПВО система не развалилась – она перешла в режим рассредоточенного сопротивления.
Именно это делает армию Ирана одной из самых интересных для изучения в современном мире: не самая мощная по технологиям, но одна из наиболее адаптивных и живущих под давлением. История ее развития и нынешние испытания показывают, что военная мощь – это не только количество техники, но и способность системы перестраиваться, когда обстоятельства изменяются кардинально.